‒А дальше что было? Где Таргония, где Драконы, где разговор с ними?! ‒ Тимур от возмущения заговорил скороговоркой.

‒А ничего! Не помню я! Сколько не пыталась вспомнить, ничегошеньки! Сначала какой-то идиот оглушил меня воплем с этим пафосным бредом, потом голоса, но я не помню даже, как они звучали, не говоря уже о том, что они говорили, кроме имени Калэ. Но это вы уже знаете, ‒ Даша знала от Германа, что Таргония начисто выжигает память о визитах, в голове оставалась только цель задания и, возможно, незначительные детали о нем, но не более. Но у нее не было даже этого ‒ она не знала, зачем побывала в святая святых.

‒Странно все это, с самого начала странно, ‒ Даша уже давно обсудила это с Герой, но Тима только что услышал о ее прохождении Пути. ‒ Откуда такое количество голосов, почему ей были доступны все Миры, кто она для Драконов и зачем ее позвали? Ничего не понимаю, ‒ пока она поднимались с площади на Андреевский спуск, Тимур бормотал себе под нос, смотря исключительно под ноги. Все знали его уникальную особенность спотыкаться на ровном месте, а уж на каменной кладке нос разбить ему не составило бы труда, ‒ Не понял, а чего мы поднимаемся, а не спускаемся? Легче же, или мы не ищем легких путей?

‒Мама говорила, что купила кулон у китайца в самом конце улицы, как раз, где стоят с побрякушками из натуральных полудрагоценных камней. Только нам рассчитывать на ответы особо нечего, она его впервые в тот день встретила, хотя на выходные часто выбирается тут побродить, ‒ Гера пристально обводил взглядом всех торговцев с небольшими лотками.

‒Куда собрался?! ‒ Тима ухватил за воротник пытающегося улизнуть низкорослого человека в плаще до пят и широкой шляпе.

‒Ну охотничек, ну следопыт. Смотрел бы по сторонам, а не под ноги, уже давно нашли бы его, а я набойку не потеряла бы, ‒ Даша была расстроена, это были ее любимые сапожки.

‒Опаньки! Кто это тут у нас? ‒ Тима не мог удержаться от смеха.

Герман с Дашей не могли понять причину такого резкого перепада настроения, пока брат не развернул к ним лицом пойманного торговца. На их заливистый смех уже стали оборачиваться прохожие, кто-то в недоумении, а кто-то, переняв веселье, шел дальше по своим делам, улыбаясь солнечному дню.

‒Пошли на Воздыхальницу, а то в такой толпе поговорить не удастся толком, ‒ Тима потянул за собой свою добычу в сторону знаменитой горы.

Им повезло, в это время года мало кому хотелось прогуляться на смотровую площадку.

‒Гном-китаец? Ты издеваешься? Что ты тут делаешь? ‒ гневно гаркнул Герман, его никакой маскировкой не проведешь.

‒Пшыкпрышпрыл Прысыл к вашим услугам, лорд Балаур, ‒ гном-китаец умудрился извернуться в поклон даже в крепкой руке Таварона, ‒ земное ношу имя Чжи Юн. Не издеваюсь. Живу я тут, ‒ перепуганный гном отвечал по порядку на вопросы и указал на замок Ричарда.

‒Так-с, долго живем? Разрешение есть? ‒ Балаур схватил несчастного Чжи Юн за отвороты плаща, приподнял над землей маленькое тельце и взглянул в глаза и без того трясущегося от страха гнома.

‒Н-н-н-недавно, вс-с-с-сего чуть б-б-больше с-с-сотни лет, ‒ было видно, что Пшыкпрышпрыл Прысыл изо всех сил держится, чтобы не упасть в обморок.

‒Кто же это тебя Юн назвал, сам придумал?

‒С-с-сам, милорд, ‒ гном не понимал иронии вопроса и отвечал честно.

Таварон и Калэ недоуменно посмотрели на брата.

‒Юн переводиться, как храбрый,‒ уточнил Балаур.

Второй приступ смеха чуть не сыграл с ними злую шутку, почувствовав, что хватка ослабела, юркий гном попытался сбежать.

‒Ты куда собрался, Пшык? Ты думаешь, что сможешь от нас сбежать? ‒ Таварон ухватил его уже за полы плаща и перевернул в воздухе вверх тормашками.

‒Понятно, что разрешения у него нет, нелегал, значитца, ‒ Балаур изобразил задумчивую гримасу. Калэ пыталась сдержать смех и тихо прыскала в ладошку, но гном не заметил плохой актерской игры милорда.

‒Н-н-нелегал, н-нелегал, ‒ зубы бедняги отбивали чечетку, ‒ Н-но, м-может я пригожусь милорду и его с-с-спутникам? ‒ вися вниз головой, гном преданно смотрел в глаза только Балауру.

‒Что думаете, господа, пригодится нам этот дохляк? ‒ Балаур пренебрежительно фыркнул и кивнул Таварону, тот незамедлительно поставил гнома на ноги.

Пшыкпрышпрыл Прысыл оправил одежду и присел в неуклюжем реверансе времен Соломона: ‒ К вашим услугам!

‒Прысыл ‒ не про тебя, как и Юн, ‒ Балаур понимал, что гном явно не отличается чувством юмора и не поймет намек, зато сестра с братом веселились в сторонке, ‒ Будешь Пшыком.

‒Д-да, милорд, е-есть, милорд, т-так точно, милорд, ‒ новоиспеченный Пшык вытянулся по струнке.

‒Ветер поднялся, да и смотровая площадка к задушевной беседе не располагает. Пошли в кафе чай горячий попьем, ‒ предложила Дарья.

*****

Пшык явно осмелел, когда грозный Балаур принял земное обличие, значит, сиюминутно не отправит домой, к тому же он понял, что троице от него нужна информация. Что-что, а продавать он умел. Гном разумно рассудил, что если уж знаменитому Палачу нужна информация, то дело непростое, с него он себе не гостевую визу оформит, а ПМЖ на своих условиях.

К тому времени, как они выпили по чашке ароматного чая с жасмином, Пшык успел рассказать слезливую историю о том, как он застрял на Земле, мягко намекая на то, что по милости великого Балаура он с удовольствием остался бы здесь, пока страсти по камню не улягутся.

‒Так ты обычный спекулянт по мелочевке между Мирами, благодаря которому замок Ричарда обрел дурную славу и постоянно менял своих хозяев? А я думал, что подрядчик Дмитрий Орлов был скупердяем и не оплатил работу многим мастерам. Но хитрые печники ему отомстили, всунув в трубу яичную скорлупу с отверстиями, которая резонировала и вызывала жуткие звуки, ‒ Герман старался делать вид, что история про камень его не заинтересовала, но гном был настолько же хитер, как и труслив ‒ полная противоположность его собратьев.

‒Люди принимали звуки открытия портала за душераздирающие стоны и вой нечистой силы. Мне это было на руку, дом чаще пустовал. Скорлупу я позже подкинул, когда портал перестал работать. Надо же было как-то хозяев выживать, мне такую роскошь купить не по средствам, а только тут была надежда на возвращение домой, ‒ Пшык хитро поднял бровь, намеренно не упомянув камень, пусть гордый Балаур сам спросит, тогда и цена за информацию выше будет.

‒Домой говоришь, ‒ девушка со странными глазами впилась в него взглядом. Никогда еще Пшык не чувствовал себя настолько голым, казалось, белые глаза видели не только его мысли, но и выворачивали наизнанку его подсознание. Гном попытался спрятаться, закрыться, выкидывая на поверхность примитивные мысли о том, какой вкусный чай в этом уютном кафе, но ее магия была сильна ‒ всего пара секунд борьбы, и она увидела все, что он скрывал за эту сотню лет.

‒Оставь его, Балаур, эта мелочевка украла кулон у брата, не понимая, что творит. Более 50 лет он прятался на Земле от охотников за ворами, пока не понял, что совсем другие силы разыскивают камень, ‒ Дарья с брезгливой гримасой откинулась на спинку стула, ‒ Ищеек боишься?

‒Потому и выхожу редко из дома, замок ‒ особое место, Ищейки не могут меня там унюхать, ‒ гном сжался, пугливо оглядываясь.

‒Не стоит терять на него время, я знаю все, что хранит его память и не только.

Пшыкпрышпрыл Прысыл боялся пошевелиться, пока эта странная тройка не скрылась из вида. Теперь он понимал ‒ новые Силы пришли в этот свободный от магии мир.

Дарья помнила мягкий чарующий зов во сне, он обвивал ее бархатным объятием, манил сладостным ароматом тайны, нашептывал обещания, но сейчас виднеющиеся вдали горы настойчиво требовали ее к себе. Девушка вздохнула полной грудью, откинула все голоса и уверенно зашагала в их сторону. Бутч, опустив голову, затрусил рядом, периодически вскидывая морду и принюхиваясь к Пути.

Они, молча, шли уже больше двух часов, во всяком случае, по земному ощущению времени.

‒Ты ни разу не остановилась, чтобы прислушаться к зову, ты уверена, что выбрала нужное направление?

‒Тебе развлечься нечем? Жаль, палочек нет здесь, я бы тебе апорт кинула, ‒ Даша сама удивилась язвительности своего тона, но именно в этот момент кто-то попытался заглушить зов, она была в растерянности.

‒Что?! ‒ взревел Бутч.

‒Прости, но ты ничего не заметил, когда задавал мне вопрос?

‒Странно, но да. Сладкий аромат свежеиспеченных булочек сменился затхлым болотным смрадом, ‒ пес-переросток пытался уловить тонкую нить исчезающего запаха.

Силуэт гор растаял на глазах, теперь на их месте виднелся тысячелетний лес с непроходимой чащей кустарников. Бутч взглянул на девушку, она явно была растеряна.

‒Кто-то закрыл мой Путь! Что это может значить?

‒Ты ошиблась, это был не твой Путь.

‒Нет же! Я точно знаю, что это был он и теперь он закрыт. Что мне делать?

‒У меня есть версия, но это неимоверно. Нет-нет, этого не может быть, только одного удостоили этой чести, только у одного нет своего мира, ‒ Бутч явно был растерян не менее Дарьи.

‒Ты намекаешь на моего старшего брата?

‒А на кого же еще? Только Балаур принадлежит всем мирам в равной степени и ни одному, как таковому.

Девушка закрыла глаза и впустила все голоса. Это было оглушительно, на миг ей показалось, что ее голова взорвется, но она взяла себя в руки. Дарья училась слушать каждый голос отдельно, выделив его из общего хаоса звуков. В ее голове возник огромный клубок нитей, она мысленно потянула за торчащий кончик, пахнущий свежескошенной травой. На удивление нить легко подалась распутыванию.

Перед ней возник образ ‒ поселение с похожими на палатки домами, зеленые луга с сочной травой, распаханные под поля земли и работающие на них селяне. На первый взгляд они были похожи на людей, но что-то смутило Дарью, она позвала картинку ближе. В нос ударил деревенский запах, в ушах зазвучал гортанный грубоватый язык, девушка оказалась возле работников. Рост каждого из них был от двух метров и выше, крепкое мускулистое тело покрывала густая короткая шерсть, но они носили одежду. Головы покрывали соломенные шляпы странной формы.

Дарья не знала почему, но она понимала их язык: ‒Эгро! ‒ Один из них повернулся на приветствие, но его взгляд прошел сквозь нее. Девушка инстинктивно отшатнулась, вместо человеческого лица она увидела голову быка. Теперь она понимала, почему фигуры показались ей неестественными для людей. Бычья голова, с торчащими из шляпы рогами, переходила в мощную шею и венчала широкий торс, короткие ноги заканчивались копытами. Работник отвернулся и продолжил засевать землю, Дарья заметила, что он был четырехпалый. В голове пронеслось ‒ таурены, и это был их мир, а она в нем всего лишь фантом. Картинка потеряла четкость, на ее месте появился новый запах и новая нить.

Девушка оказалась в непроходимой чаще джунглей. Над ее головой пронзительно кричали пестрые птицы огромных размеров. На ветке дерева, усеянного белыми мелкими цветками, распласталась трехметровая змея. Ее внимание привлекло юркое животное, отдаленно напоминающее мартышку, но у него были остроконечные уши, длинная серая шерсть с зеленым отливом и роскошный разноцветный хвост. Змея рывком бросила свое тело к зверьку, но тот в последний момент избежал широко разинутой пасти и молниеносно взлетел на верхушку дерева, а хищник скрылся в лепестках открывшегося цветка. Дарья успела рассмотреть множество лап на теле псевдо змеи. Цветок сжал свои объятия и звонко цокнул, девушка поняла, что многоножка уже никогда не освободиться от смертельного плена. В густых зарослях промелькнули тени, похожие на гигантских пантер. Это был мир ее брата ‒ Тавар.

Запахи сменялись с большей скоростью, нити легко расплетались, рисуя картинки Миров Дракона. Дарья не знала, сколько времени она пробыла в этом трансе, она потеряла счет Мирам, но четко помнила их запахи. Казалось, что в ее голове ожили персонажи давно забытых книг, но они были реальны также как и она.

В самом сердце клубка пульсировали три нити, непохожие на другие, они привлекли ее внимание. Девушка взялась за них и поняла, что они переплетены между собой в отличие от предыдущих, а в некоторых местах имели узлы, от каждого отходили другие второстепенные нити разных цветов и запахов. Это была трудная головоломка, Дарья шаг за шагом распутывала их путь, отсекая короткие отростки, стараясь угадать следующий ход, ‒ она как гончая шла по взятому следу.

Возникшая картина не была следующим Миром. Зал колоссальных размеров, поражающий своей роскошью и великолепием, не имел особого только ему присущего запаха, что само по себе уже было странным, а вдобавок к тройной нити с узлами, вызывало недоверие. 

Вместо потолка она увидела небо, оно сильно отличалось от земного. Левая темная сторона его была усыпана неисчислимым количеством звезд и сотнями лун, а в правой кружились светила. Назвать их солнцами она не могла, но все же они походили на его уменьшенные копии. Футуристичность увиденного поразила бы любого художника.

Дарья пристально изучала каждую деталь, надеясь уловить хоть какой-то запах или увидеть хозяина дворца. В том, что зал принадлежал самому великолепному дворцу из тех, что она видела, девушка не сомневалась.

‒Создатели Света и Тьмы, Творцы Вселенной, Дарители Неба и Жизни под ним, Владыки всех Миров ‒ Светлейшие Драконы! ‒ рев раздался неожиданно и заполнил весь зал.

‒Эфенди, к вам гость, ‒ слуга сложился пополам в поклоне. Огюзхан знал манеру старого пройдохи ‒ чем ниже поклон, тем важнее прибывший. В этот раз старик пытался уткнуться носом в роскошный кашанский ковер, но возраст не позволял нагнуться ниже.

Огюз насторожился, никто не знал его историю до появления в городе, но призраки прошлого могут настигнуть человека в любой период его жизни, а может. . .

*****

Десять лет назад испуганный вор без средств к существованию оказался перед воротами великого Кашана ‒ города, славящегося на весь мир своими шелками, бархатом и парчой с серебряными нитями. Предприимчивый Огюзхан быстро освоился на новом месте. Детально продуманная история ювелира с Басры, обворованного в пустыне по дороге в город, прижилась в Кашане. По его словам, кто-то из его спутников мог выжить и он, как преданный друг должен ожидать их пока теплится надежда. Жители жалели бедного мастера, который потерял весь свой товар и не мог отправиться в обратный неблизкий путь без всяких средств и в полном одиночестве. Богатый наряд прибывшего развеял остававшиеся сомнения. Как-никак, Огюз всегда следил за своей внешностью, а его ухоженные руки с длинными тонкими пальцами красноречиво говорили о том, что им незнаком тяжелый физический труд.

Воришке дал угол ювелир в своем доме, где он очень быстро показал свое мастерство и доказал правдивость своего рассказа. Молодой человек был не только виртуозным вором, но и превосходным умельцем, дающим украденным драгоценностям новую историю жизни, чтобы их не узнали бывшие владельцы. Для первой работы хозяин дал на пробу совсем непримечательный камень с многочисленными изъянами. Какого же было его удивление, когда утром Огюз подал ему великолепную эгретку. В руках гостя тусклый зумурруд ожил и заиграл, как ласкающая ухо мелодия ‒ неравномерная окраска, пятна и вкрапления создали причудливый рисунок, притягивающий взгляд.

Хозяина дома звали Дюрюст, что означало «честный», и он оправдывал свое имя, несмотря на свое ремесло. И в этом случае он не скрыл, что только одна эта работа покрывает расходы по жилью и питанию его гостя.

‒Как тебе удалось создать такое чудо? ‒ Дюрюст не скрывал своего восхищения.

‒Вы храните камни вместе, независимо от вида, но у каждого из них есть свой характер, память и история. Вы слышали легенду о том, что зумурруд отражает все тайны прошлого и будущего? Это потому что камень хоть и независим, но имеет мягкий характер. От соседей он питает их истории, многие из них кровавы или грустны, зумурруд теряет себя и свою память. Несколько часов тишины и покоя в ароматном розовом масле возвращает камню его суть.

‒Я прожил долгую жизнь, много путешествовал, собирая по крупицам знания, работал подмастерьем у знаменитого Константина из Ункапаны, но даже я не знаю столько о ювелирном деле, как ты! ‒ старик поражался тому, как Огюз говорил о камнях, он считал их живыми.

Первая эгретка была куплена у Дюрюма беем для дара паше. С каждым днем слава молодого человека разносилась среди купцов и знати. Неприметная лавочка превратилась в богато убранный магазин, а чтобы заказать украшение у мастера требовалось ждать несколько месяцев.

Через три года слег от недуга Дюрюм. Огюз обращался к известным лекарям, но никакие мази и примочки не помогали старику, возраст брал свое.

‒Милый мой мальчик, я благодарен Аллаху за то, что он послал тебя ко мне в дом в тяжелые для меня времена, ‒ голос его был глух и настолько ослаблен, что Огюзхан опустился рядом на колени, чтобы уловить каждое слово.

‒Эфенди, берегите силы, не нужно говорить. И о какой благодарности вы говорите? Вы приняли меня, когда я был в отчаянии, дали мне кров, пищу и работу! ‒ Огюз прижал к губам сухую старческую руку, на глазах выступили слезы.

‒Слушай, мальчик. Аллах призывает меня к себе, мне пора, а ты должен знать. Когда мы встретились на базаре, я сразу понял какое у тебя ремесло, но твои глаза говорили, что ты хороший человек.

‒Эфенди!

‒Молчи и слушай. Аллах забрал мою ханым, когда она родила мне наследника, через три дня и он последовал за ней. Так пожелал Аллах, я подчинился его воли, не роптал, не жаловался на жизнь, но больше никогда не совершал никах и не имел наложниц для продолжения рода. Все в Кашане считали меня странным, но любовь свою не мог я предать. Аллах услышал меня и прислал мне тебя. Ты стал мне сыном, которым гордился бы каждый отец, несмотря на твое прошлое, я в тебе не ошибся. Я радовался твоим успехам, как радовался бы успехам родного сына, дом свой и дело свое тебе передаю, ты его создал, я всего лишь стал твоим началом, ‒пересохшие губы не хотели слушаться.

Огюзхан не скрывал своих слез, а отпустил их ручейки свободно стекать по печальному лицу. Но следующие слова заставили его сердце замереть.

‒Я видел твою тайну. Спрячь ее лучше, иначе навлечешь беды не только на свою голову, но и на весь город. Подарок Дракона может обернуться проклятием, ‒ выдохнул умирающий.

‒Эфенди! Ты что-то знаешь об этом камне и о Драконе?! ‒ Огюзу показалось, что от его вопроса сотряслись стены, но он прошептал их губами почти бесшумно. В груди забилось сердце, как пойманная в клетку птица.

‒Кровавый камень. . . ‒ с уст слетели последние слова умирающего.

*****

Помня наставления Дракона, Огюзхан не только не продал кровавый камень, но и стал известным мастером, разумно рассудив, что в ювелирной лавке лалл найдет своего хозяина.

Шло время, но за камнем никто не приходил, он потерял блеск, как будто чувствуя свою ненужность. Огюз обустроил тайную комнату для его хранения. Каждый вечер бывший вор приходил к лаллу и разговаривал с ним. Он рассказывал ему, как живому существу, все, что происходило у него за день, новости города и государства, свои мысли и переживания. Камень стал для него немым другом. Но так могло показаться только со стороны, ‒ лалл отвечал ему по-своему, Огюзхан понимал его язык. Яркость свечения, бегающие блики, импульсивность цвета ‒ камень жил своей жизнью. Но вчера в нем появилось что-то новое. Камень стал сердцем! Не в прямом смысле, но его пульсация и внутренний свет так напоминали метания души ‒ с ним невозможно было говорить, лалл жаждал, лалл стремился к кому-то, лалл уже был не с ним. . .

‒Ас-саляму алейкум ва-рахмату-Ллахи ва-баракятух! ‒ гость слегка наклонил голову, приветствуя мастера.

‒Ва-алейкум ас-салям ва-рахмату-Ллахи ва-баракятух! ‒ Огюза пробрала дрожь, он понял, что за камнем пришли.

София пританцовывала возле плиты.

‒Мы с тобой много сегодня сделали, Андрюша, имеем право на передышку. Наконец-то я поеду в Турцию с детьми и тобой, но самое главное, я смогу поделится с вами впечатлениями! Давай по чайку, и просмотрим ещё раз список мест, где обязательно надо побывать, а главное успеть за семь дней. – София поставила на стол дымящиеся чашки, блюдо с кружевными блинами и пару соусниц.

Андрей умоляюще посмотрел на подругу: ‒ Убери, пожалуйста, блины со стола, искусительница. О! Наши пришли! А мы, как раз сели чай пить, присоединяйтесь.

‒Вы теперь постоянно будете вместе собаку выгуливать? – мать была немного обижена тем, что никто из детей не остался с ней обсудить предстоящий маршрут их путешествия.

‒Мама, я хотел немного развеяться после обильного обеда, а затем посмотреть вместе с тобой путеводители, посоветоваться, что интереснее. Я понимаю, что за такое короткое время мы не сможем осмотреть все, что хотелось бы, но с твоей помощью мы решим, какие места посетим в первую очередь. – Герман прочитал мысли матери, и ему было неудобно перед ней, они не так часто видятся. – Мамочка, потерпи, все образуется, тогда я гораздо больше времени смогу уделять тебе, – но эти слова он не произнес вслух.

‒Пока вы гуляли, Сонюшка совсем меня замучила, советы ей не нужны, она задает вопрос и сама на него отвечает. Прочитай им свою программу, я не уверен, что все это можно вместить в семь дней. – Андрей хмурился, смотря на блины. Тяжело вздохнув, взял один, полил клюквенным соусом, завернул в трубочку и с наслаждением откусил.

Даша с улыбкой наблюдала за крестным, зная, как он переживает по поводу лишних килограммов, но ей было очень приятно, что уже немолодой папа выглядел стройным и ухоженным мужчиной.

‒Не понимаю, с чего ты взял, что нам не хватит времени? Предлагаю лететь с Борисполя. Сначала в Истамбул, извините, в Стамбул, дело в том, что турки так говорят. Затем в Анталью можно добраться на автобусе или поезде, не имеет значения, позже в Измир и Антакию, если будет достаточно времени. – София была возбуждена и ждала одобрения, составленного ею плана.

‒Я так понимаю, ты уже расписала все до минуты? – дочка надеялась, что им удастся выкроить время для поисков информации о камне.

‒Нет, конечно! Я, понимая, что вам захочется прогуляться по молодежным заведениям, оставила свободным вечернее время. Вы же захотите посетить не только исторические достопримечательности? – мать лукаво улыбнулась.

‒Огласи, пожалуйста, программу, ‒ Тима, как и Даша, переживал по поводу свободного времени, зная характер своей матери, он сомневался в возможности такового.

‒Первым делом, сойдя с самолета, я накормлю вас дюрюмом. Затем мы поедем в Таксим – один из районов Стамбула, где находится музей Османской Империи, там устроимся в гостинице. Обустроившись, можно пойти в музей; хорошо было бы попасть на костюмированное шоу, недалеко есть несколько неплохих ресторанчиков, пообедаем чорбой с красной чечевицы и гювечем. Посетим Дворец Топкапы, он был главной резиденцией османских императоров с XV по XIX век. Дворец Бейлербейн – летняя резиденция султана, постройка не такая древняя, но очень красивая, находится на азиатском берегу Босфора. Последний пункт программы на этот день – Дворец Долмабахче на европейском побережье. Там же на набережной поужинаем шашлыком из рыбы, полакомимся пахлавой и салепом. Я перепробовала очень много разновидностей пахлавы, когда заходишь в pastane – турецкую кондитерскую, глазами все съела бы, но желудок не выдержит такого обилия. Рекомендую – «Пальцы визиря», «Гнездо соловья» и Тулумбу из заварного теста, – София воодушевленно говорила, когда Андрей перебил ее: ‒ Даже меню предусмотрела! А в Турции есть легкая диетическая еда или мне полгода после поездки ничего не кушать?

‒Турецкая кухня одна из трех самых популярных в мире, наряду с французской и китайской. Андрей, как можно не есть такую вкуснятину, когда есть возможность попробовать не ресторанную, а домашнюю еду? – София искренне возмутилась.

‒Мам, ты говорила, что мы будем питаться в ресторанах, а теперь говоришь о домашней кухне, ‒ дочка взяла одинокий блин с блюда на столе, Андрей с сожалением во взгляде проводил его в последний путь.

‒Все дело в том, что я знаю, где есть заведения на два-три столика. Как правило, в них обедают местные, хозяйка готовит домашнюю еду, а в ресторанах, рассчитанных на туристов, настоящей турецкой кухни не попробуешь. – Мать сияла, представляя себе, как они будут обедать в маленьком дворике, сидя в плетеных диванчиках, в ворохе подушек, вдыхая ароматные запахи кухни, смешанные со сладостью кальянов.

‒Мамочка, давай сделаем так, ‒ мы сделали тебе сюрприз, а теперь ты сделаешь сюрприз нам! По программе первого дня я поняла, что будет очень интересно и вкусно, доверяю тебе и остальные пять дней, Даша отвлекла мать от приятных мыслей.

‒Почему пять дней? Мы же едем на семь! – все удивленно посмотрели на Дашу.

‒Потому что, шестой день мы посвятим изучению злачных мест, и седьмой мы должны проваляться на пляже, игнорируя красоты архитектуры, а наслаждаясь солнцем и общением всей семьей. Я права?

‒Конечно, милая! Чем сегодня вечером заняты? – мать гордилась их полным доверием по поводу поездки, и была тронута вниманием дочери, предложившей провести последний день, не отвлекаясь ни на что, кроме семейных посиделок.

‒Мы хотели тебе сказать раньше, но ты спросила прежде. Мы сегодня едем в клуб «Эльдорадо», не все друзья успели меня поздравить, предложили встретиться сегодня. Ты не против? – Даша с надеждой смотрела на мать.

‒Солнце мое, ты взрослая девочка, тем более что старшие братья с тобой. Езжайте, я спокойна за вас, у меня самые разумные детки. – София была рада, что дети стали более близки, чем раньше.

Огюзхан никак не просыпался, пещера с ожившим кошмаром не хотела исчезать. Храбрец понимал, что остро отточенный кинжал, опасный в его руках, как ядовитая змея для людей, в этом случае был не более чем зубочистка. Перед ним во всей своей мощи стоял Дракон и изучающее оглядывал его.

В глазах чудовища светился разум, в голове Огюза промелькнула невероятная мысль: ‒ Дракон разумен, значит, не является зверем, есть маленькая надежда о переговорах, я ведь не знал, что он охраняет сокровища, я думал они ничейные.

Раскаты грома оглушили стены пещеры, переходя в какой-то кашляющий звук. Не отрываясь, Огюзхан смотрел на Дракона и понял, что тот . . . смеется.

‒Эй! Послушай! – набрав больше воздуха в легкие, крикнул он в пасть чудовищу.

‒Зачем так орать? Я не глухой. Значит, ты считаешь, что перед тобой не животное? Разве ты никогда не видел разум в глазах животных, преданно служащих человеку или в глазах диких, отвержено защищающих свое потомство? – несмотря на огромные размеры, Дракон двигался с грацией хищной кошки. Теперь его голова была опущена до уровня, на котором стоял человек. Изумрудно зеленые глаза светились мудростью, которую вору никогда не осмыслить.

Только теперь, когда оцепенение от пережитого ужаса стало отпускать его, Огюзхан обратил внимание, что перед ним не чудовище, а прекрасное создание, просто очень большое. Страх наводил размер, а не внешний вид Дракона. Неземной красоты существо переливалось чешуей, даже при легком движении она меняла окраску, прозрачные крылья играли всеми цветами радуги, как искусно ограненный алмаз, на который попал солнечный свет. Ему показалось, что они хрупкие, как хрусталь, в отличие от твердости алмаза, и должны также мелодично звенеть.

Дракон оскалился и бесшумно раскрыл, поражающие размахом крылья, затем также аккуратно закрыл их. Вор понял, что если бы сказочное существо взмахнуло ими, то силой ветра его размазало бы по стенке.

Ненароком он залюбовался им, и только теперь осознал, что Дракон читает его мысли. Ничего не требовалось говорить, в голове звенело от ощущения, что он перекладывает его мысли и воспоминания, внимательно изучая, как будто раздумывая над дальнейшей судьбой Огюзхана.

‒Что теперь будет со мной? Зачем я здесь? Не я разбудил тебя, ты сам привел меня к себе. Я не понимаю, почему ты избрал меня? Поговаривают, что только мудрецам дано слышать Драконов, простые смертные же расплачиваются жизнью при встрече с ними, ‒ Огюз дрожал, понимая, что сейчас он без борьбы расстанется с жизнью за свои наглые речи, но по-другому, привыкший к опасности вор, вести себя не умел.

‒Ты не мудрец, но ты не глуп. Душа твоя не настолько грешна, как ты думаешь. Но сейчас от тебя требуется только твое ремесло, сейчас ты возьмешь то, что не принадлежит тебе и уйдешь отсюда, ‒ Дракон положил голову на вытянутые лапы.

‒В чем подвох? – мошенник не мог поверить в такую удачу, – Дракон отпускает его целым и невредимым, да еще с подарком в нагрузку.

‒Разве Драконы не охраняют свои богатства от взгляда людей, и не убивают всякого, кто решится украсть сокровища? – Огюзхан стал медленно спускаться со столба с кроваво-красным камнем неимоверной красоты в руках, разумно рассудив, что лучше не испытывать судьбу, и если Дракон отпускает его, нужно бежать, как можно быстрее, пока тот не передумал.

‒В вашем понимании сокровища – золото и драгоценные камни. Зачем они Дракону, ты никогда не задумывался? Наши настоящие сокровища не принесут тебе никаких материальных благ, ‒ Дракон устало вздохнул, у него не было желания показывать этому человеку то, что ценил он.

‒Прощай, человек! – прозвучало в голове.

‒Что я должен делать дальше? – Огюз был в панике, если он что-то не так сделает, Дракон найдет его и накажет. Перед глазами поплыл туман, приобретая очертания города. В голове, как пойманная птица забилась мысль: ‒ Камень сам найдет своего хозяина, ты имеешь право продать его, кому захочешь!

Огюзхан стоял перед воротами города, оглянувшись, он не увидел ничего кроме пустыни.

‒Я жду объяснений! – Даша по-детски топнула ногой. – Вы оба что-то скрыли от меня! Какая Турция, почему мы едем туда?

‒Мы не сговаривались, маму сложно обмануть, надо было что-то придумать, и я ничего лучше придумать не смог, потому что след украшений теряется в Турции, вернее, камня, из которого они изготовлены, ‒ Тимур виновато опустил голову.

‒А я сообразил, что Тима ведет игру и поддержал его, главное, что мама ничего не заметила. Теперь она будет занята приготовлениями к поездке, а мы спокойно займемся своим расследованием. – Герман одобрил идею брата.

‒Рассказывай, что успел разузнать? – Даша пританцовывала от нетерпения.

‒Где только не находились твои побрякушки – долго рассказывать, в итоге все концы привели в Венецию, украшения были изготовлены именно там. Кстати, браслет существует, на данный момент он находится в частной коллекции одного известного любителя антиквариата. – Тимур демонстративно закинул ногу на ногу, всем своим видом показывая значимость его открытий.

‒Тогда зачем нам ехать в Турцию? Не тяни, выкладывай все, что знаешь. – Гера знал манеру брата растягивать удовольствие, мучая их неизвестностью.

‒А то, что побрякушки были сделаны с одного большого камня, попавшего в Венецию с земель Османской Империи. Стамбул – бывший Константинополь, культурный, торговый и политический центр, жемчужина могущественной в то время Османской Империи. Есть информация, что там мы сможем напасть на след камня и историю его происхождения. Мне кажется, что он не с Земли, а, значит, может быть мощным артефактом.

‒Логично. Турция, так Турция, ‒ Даша хлопнула себя по ноге, ‒ Но не называй, пожалуйста, ваши подарки побрякушками, как выяснилось – это древняя вещица.

‒Бутч спрашивает, что делать ему пока мы будем отсутствовать, ‒ в Тиме заговорил Таварон.

‒Пусть попробует разведать информацию о крупном красном камне в Мирах Дракона, только очень аккуратно, не привлекая к себе внимания. – Балаур был настороже, камень заинтриговал его, похоже, что не просто так украшения оказались у одной хозяйки. – Важно уговорить коллекционера продать нам браслет, мне кажется, что собранные вместе изделия с одного камня примут силу очень серьезного артефакта. Не зря камень разделили на несколько частей и раскидали по миру. Тимур, тебе придется еще потрудиться, надо отдать тебе должное – ты оказался прав и по поводу украшений, и по поводу интернета. Поищи легенды о красных камнях, имеющих магическую силу, скорее всего, разрушительную, иначе, его не распилили бы.

‒Почему вы всегда недооцениваете меня? – брат был явно расстроен. – Единственный камень, подходящий для наших розысков называется «Канташи», переводится, как «Кровавый камень». Есть мысли на этот счет?

Гера переглянулся с сестрой, беспомощно покачали головами – Тимур, действительно проделал огромную работу, пока они раздумывали о Пути Калэ, он ближе всех подошел к разгадке этой тайны. То, что камень имел к этому непосредственное отношение, они уже не сомневались.

‒У тебя всё? Надо обсудить еще одну тему, явно связанную с нами тремя, ‒ Герман нервничал, в его душе нарастала тревога, кто-то очень могущественный играл их судьбами, ощущение присутствующего рядом кукловода усиливалось.

‒Нет, бездельники, не всё! Я связался с секретарем коллекционера. Вы не поверите! Он лично перезвонил, чтобы узнать, почему меня заинтересовал браслет. Пришлось признаться в том, что меня интересует гарнитур, кажется, его очень удивило, что мы собрали почти весь набор. – Тимур, как драматический актер, выдержал многозначительную паузу. – Он вылетает из Англии первым рейсом, вечером мы встречаемся в ночном клубе «Эльдорадо», коллекционер готов обсудить условия продажи браслета. Дай Бог, чтобы у нас хватило средств для такого рода покупки. Но я всё продумал! В крайнем случае, я обращусь к Билли и Вилли.

Герман был ошарашен беспечностью брата: ‒ Ты понимаешь, что навлек на нас беду! Подумай, с какой стати, известный коллекционер бросает все дела, чтобы встретится с заинтересованными в браслете людьми? Если бы он не знал об истинном назначении украшений, его секретарь назначил бы встречу, сверившись с графиком. Эта встреча очень опасна, мы открываемся перед своими врагами. Я пойду в клуб сам!

‒Нет, мы пойдем все вместе. Во-первых, вместе мы сильнее, если этот человек наш враг и нам угрожает опасность; во-вторых, возможно, он является нашим союзником, в этом случае мы получим дополнительную информацию; в-третьих, открыться всё равно рано или поздно придется. – сестра была настроена решительно.

‒Не нравится мне стремительность развивающихся событий, ‒ Герман задумался над словами сестры, ‒ Но в этом есть смысл. Решено, идем вместе! Тимур, снимаю шляпу, ты много успел сделать за такое короткое время! Вот тебе ещё одна загадка – Даша не определилась ни с одним из Миров Дракона, и побывала в Таргонии!

‒Не понял?! Теперь ты не единственный в своем роде? Ты ведь тоже не принадлежишь ни к одному из миров, вернее, принадлежишь им всем, и ты вхож в святая святых. – Тима прокручивал полученное известие с разных сторон, разбирая на мельчайшие составляющие. – Это означает, что кроме вас могут быть и другие, неизвестные нам. А ещё это означает, что я прав – твои хозяева играют в какую-то непонятную для нас игру, мда, не хотелось бы быть пешками в чьих-то руках.

‒Ты опять уловил самую суть, братец, горжусь тобой, по-моему, пора прекращать обращаться с тобой, как с ребенком. Что ты на это скажешь?

‒Скажу, что эта встреча нам просто необходима, а ещё надо попробовать найти китайца с Андреевского спуска. – Тима смотрел на Бутча, исправно игравшего роль несмышленого щенка, носившегося по собачьей площадке с другим псом.

‒Ребята, пора домой, мама будет волноваться. Удивительно, что она до сих пор не спрашивает, почему мы все вместе выгуливаем собаку? – Даша поднялась со скамейки, позвякивая поводком. – Бутч, ко мне! Домой!

‒Ничего удивительного, в том, что мы соскучились и нам есть о чем поговорить. Я проеду на Андреевский спуск, а вы идите домой. – Герман направился к противоположному выходу из парка.

‒Стой! Подожди! – Тима окликнул его. – С чего ты взял, что это не опасно? Значит, английский коллекционер – возможный враг, а китаец – ангел во плоти?

‒О чем я только думаю? Извините меня, все эти события выбили меня из колеи. – Герман потер нахмуренный лоб.

‒Мы понимаем, не каждый день осознаешь, что цель твоей жизни возможно неверна, а тобой управляют, как марионеткой те, в кого ты свято верил. – Даша смущенно опустила глаза, а Тима сочувственно смотрел на него.

‒Будет вам! Я в норме. Идем домой, говорим матери, что сегодня мы опять гуляем в клубе с университетскими друзьями Даши, которые не успели поздравить ее в связи с поездкой к родителям в провинцию за хлебом насущным. На одну стипендию в общаге не прожить, верно? А не все твои друзья столичные денди. – Герман лукаво глянул на сестру.

‒А ты, братец, как я посмотрю, еще тот мастак врать! Хорошая легенда. Поддерживаю! Тимоша, ты как?

Тимур согласно кивнул: ‒ Честно говоря, я немного побаиваюсь сегодняшней встречи. – Он оглянул любимых ему людей, гадая, что же ожидает их вечером?

Домой возвращались, молча, каждый думая о своем, неосознанно закрывшись щитом от вторжения в свои мысли. Но в этом не было необходимости, все мысли отражались на их лицах.

‒Погуляли наши украшения по всему миру, мы с Костей перевернули столько информации, голова кругом идет. – Тимур вернулся перед обедом, толком поговорить не удалось. Мама очень не любила, когда опаздывали к столу , ‒ она очень дорожила редкими обедами, когда вся семья собиралась вместе. София составляла праздничное меню, и полдня возилась у плиты, естественно, что дети не хотели обижать ее опозданием и решили обсудить информацию на послеобеденной прогулке.

‒Убедился, что ничего необычного в украшениях нет, всего лишь невероятное совпадение? ‒Герман был уверен в своей правоте.

‒Нет, дорогой братец, теперь я на сто процентов уверен, что драгоценности – ключ к тайне, имеющей к нам непосредственное отношение, ‒ Тима озорно подмигнул сестре.

‒Малышня, обед на столе! – мать независимо от их возраста всегда называла их так, когда они были вместе.

‒Пойдемте, не стоит расстраивать маму, потом поговорим, ‒ Даша кивнула в сторону двери.

*****

‒Мамочка, ты опять наготовила на двадцать человек, мы не справимся с таким количеством еды, ‒ дочка ласково посмотрела на мать.

‒Да уж, не жалеет меня! Скажи, как можно отказаться от всех этих вкусностей и при этом сохранить фигуру? – недоумевал Андрей. – Тебе хорошо, Сонюшка, сколько бы ты не съела, на твоей фигуре это никак не отразится, а на мне килограммами откладывается.

‒А ты все мачо из себя строишь, молодым и стройным уже никак не станешь, так зачем же отказывать себе в удовольствии!? – пошутила над его переживаниями София.

‒Над моими волнениями смеешься, а сама из-за дурацких предчувствий от поездки отказываешься, ‒ Андрей взглядом пригласил Германа задать соответствующий вопрос, понимая, что только старшего сына его подруга послушается и откажется от глупой затеи.

Дети с удивлением смотрели на мать, Гера так и не задал висящий в воздухе вопрос.

‒Что вы задумали, вы что-то скрываете от меня? Я же вижу, что-то происходит! – мать пошла в атаку, предотвращая ненужные отговорки.

Тимур громко рассмеялся: ‒ Мам, от тебя ничего не скроешь, но мы всего лишь обсуждали возможную поездку в Турцию. Мы сейчас свободны, подумываем о совместном отдыхе. Ты всегда с восхищением рассказывала нам об этой стране, удивляюсь, почему мы до сих пор не съездили в твою сказку. Думаю, ты можешь себе позволить пять-семь дней провести с нами перед поездкой на Мальту. – Тима подмигнул ничего не понимающей Даше и вопросительно посмотрел на Германа.

‒Мы думали составить маршрут и после этого предложить тебе, но от тебя ничего не скроешь, испортила наш сюрприз. ‒ Гера поддержал тон младшего брата, он начал понимать, к чему тот клонит, ‒ поиски ответов должны начаться в Турции.

‒Я же тебе говорил, что они решили тебе устроить сюрприз, а ты переживала, ‒ весело рассмеялся старый друг. – Я в ваши планы как-то вписываюсь или нет? Возьмете меня с собой, лет двадцать назад Сонюшка мне все уши прожужжала рассказами об этой стране. Большинство моих знакомых ничего интересного там так и не увидели, но ваша мама меня убедила, что они не туда смотрели.

София с выступившими на глаза слезами не могла поверить, что они всей семьей поедут отдыхать. Почему она сама не додумалась о совместной поездке в Турцию? Работа захватила ее полностью, дети ездили отдыхать без нее, когда Тима и Даша были маленькие, она отпускала их с Герой и своей матерью. Бабушка готовила им, а брат присматривал за младшими, став постарше Тима ездил с друзьями на один сезон, на второй брал с собой сестру. В октябре в Турции еще тепло, показ через неделю, Мальта через две – она имеет полное право на поездку с детьми.

‒Спасибо вам, мои дорогие! 

Дети не могли видеть ее слез: ‒Мама, ну что ты?

 – Это я от счастья, от того какие вы у меня хорошие, ‒ София обнимала их и целовала любимые головки, взъерошивая волосы.

‒Все хорошо, что хорошо заканчивается! – Андрей был доволен, что поднял тему о поездке. – Так что? Берете меня на семейный отдых?

‒Давайте закончим обед, а затем пойдем составлять маршрут! ‒ мать сияла от счастья.

‒Ну, уж нет, составлять план поездки будешь ты, мы запутались, а ты хорошо знаешь местные достопримечательности, покажешь нам то, что ты любишь, ‒ все дети были солидарны с Тимуром и выжидающе смотрели на мать.

‒То, что нравится мне, вряд ли понравится вам. Я больше всего люблю узкие улочки недорогого района Фатих с его огромным Гранд Базаром. Вам больше подходит набережная в дорогом Бебеке, ‒ София мечтательно прикрыла глаза. ‒ Но ведь мы за неделю не успеем осмотреть даже Стамбул. Чего это я о грустном? Я постараюсь вместить как можно больше интересного в короткие, но незабываемые семь дней.