‒Эфенди, к вам гость, ‒ слуга сложился пополам в поклоне. Огюзхан знал манеру старого пройдохи ‒ чем ниже поклон, тем важнее прибывший. В этот раз старик пытался уткнуться носом в роскошный кашанский ковер, но возраст не позволял нагнуться ниже.

Огюз насторожился, никто не знал его историю до появления в городе, но призраки прошлого могут настигнуть человека в любой период его жизни, а может. . .

*****

Десять лет назад испуганный вор без средств к существованию оказался перед воротами великого Кашана ‒ города, славящегося на весь мир своими шелками, бархатом и парчой с серебряными нитями. Предприимчивый Огюзхан быстро освоился на новом месте. Детально продуманная история ювелира с Басры, обворованного в пустыне по дороге в город, прижилась в Кашане. По его словам, кто-то из его спутников мог выжить и он, как преданный друг должен ожидать их пока теплится надежда. Жители жалели бедного мастера, который потерял весь свой товар и не мог отправиться в обратный неблизкий путь без всяких средств и в полном одиночестве. Богатый наряд прибывшего развеял остававшиеся сомнения. Как-никак, Огюз всегда следил за своей внешностью, а его ухоженные руки с длинными тонкими пальцами красноречиво говорили о том, что им незнаком тяжелый физический труд.

Воришке дал угол ювелир в своем доме, где он очень быстро показал свое мастерство и доказал правдивость своего рассказа. Молодой человек был не только виртуозным вором, но и превосходным умельцем, дающим украденным драгоценностям новую историю жизни, чтобы их не узнали бывшие владельцы. Для первой работы хозяин дал на пробу совсем непримечательный камень с многочисленными изъянами. Какого же было его удивление, когда утром Огюз подал ему великолепную эгретку. В руках гостя тусклый зумурруд ожил и заиграл, как ласкающая ухо мелодия ‒ неравномерная окраска, пятна и вкрапления создали причудливый рисунок, притягивающий взгляд.

Хозяина дома звали Дюрюст, что означало «честный», и он оправдывал свое имя, несмотря на свое ремесло. И в этом случае он не скрыл, что только одна эта работа покрывает расходы по жилью и питанию его гостя.

‒Как тебе удалось создать такое чудо? ‒ Дюрюст не скрывал своего восхищения.

‒Вы храните камни вместе, независимо от вида, но у каждого из них есть свой характер, память и история. Вы слышали легенду о том, что зумурруд отражает все тайны прошлого и будущего? Это потому что камень хоть и независим, но имеет мягкий характер. От соседей он питает их истории, многие из них кровавы или грустны, зумурруд теряет себя и свою память. Несколько часов тишины и покоя в ароматном розовом масле возвращает камню его суть.

‒Я прожил долгую жизнь, много путешествовал, собирая по крупицам знания, работал подмастерьем у знаменитого Константина из Ункапаны, но даже я не знаю столько о ювелирном деле, как ты! ‒ старик поражался тому, как Огюз говорил о камнях, он считал их живыми.

Первая эгретка была куплена у Дюрюма беем для дара паше. С каждым днем слава молодого человека разносилась среди купцов и знати. Неприметная лавочка превратилась в богато убранный магазин, а чтобы заказать украшение у мастера требовалось ждать несколько месяцев.

Через три года слег от недуга Дюрюм. Огюз обращался к известным лекарям, но никакие мази и примочки не помогали старику, возраст брал свое.

‒Милый мой мальчик, я благодарен Аллаху за то, что он послал тебя ко мне в дом в тяжелые для меня времена, ‒ голос его был глух и настолько ослаблен, что Огюзхан опустился рядом на колени, чтобы уловить каждое слово.

‒Эфенди, берегите силы, не нужно говорить. И о какой благодарности вы говорите? Вы приняли меня, когда я был в отчаянии, дали мне кров, пищу и работу! ‒ Огюз прижал к губам сухую старческую руку, на глазах выступили слезы.

‒Слушай, мальчик. Аллах призывает меня к себе, мне пора, а ты должен знать. Когда мы встретились на базаре, я сразу понял какое у тебя ремесло, но твои глаза говорили, что ты хороший человек.

‒Эфенди!

‒Молчи и слушай. Аллах забрал мою ханым, когда она родила мне наследника, через три дня и он последовал за ней. Так пожелал Аллах, я подчинился его воли, не роптал, не жаловался на жизнь, но больше никогда не совершал никах и не имел наложниц для продолжения рода. Все в Кашане считали меня странным, но любовь свою не мог я предать. Аллах услышал меня и прислал мне тебя. Ты стал мне сыном, которым гордился бы каждый отец, несмотря на твое прошлое, я в тебе не ошибся. Я радовался твоим успехам, как радовался бы успехам родного сына, дом свой и дело свое тебе передаю, ты его создал, я всего лишь стал твоим началом, ‒пересохшие губы не хотели слушаться.

Огюзхан не скрывал своих слез, а отпустил их ручейки свободно стекать по печальному лицу. Но следующие слова заставили его сердце замереть.

‒Я видел твою тайну. Спрячь ее лучше, иначе навлечешь беды не только на свою голову, но и на весь город. Подарок Дракона может обернуться проклятием, ‒ выдохнул умирающий.

‒Эфенди! Ты что-то знаешь об этом камне и о Драконе?! ‒ Огюзу показалось, что от его вопроса сотряслись стены, но он прошептал их губами почти бесшумно. В груди забилось сердце, как пойманная в клетку птица.

‒Кровавый камень. . . ‒ с уст слетели последние слова умирающего.

*****

Помня наставления Дракона, Огюзхан не только не продал кровавый камень, но и стал известным мастером, разумно рассудив, что в ювелирной лавке лалл найдет своего хозяина.

Шло время, но за камнем никто не приходил, он потерял блеск, как будто чувствуя свою ненужность. Огюз обустроил тайную комнату для его хранения. Каждый вечер бывший вор приходил к лаллу и разговаривал с ним. Он рассказывал ему, как живому существу, все, что происходило у него за день, новости города и государства, свои мысли и переживания. Камень стал для него немым другом. Но так могло показаться только со стороны, ‒ лалл отвечал ему по-своему, Огюзхан понимал его язык. Яркость свечения, бегающие блики, импульсивность цвета ‒ камень жил своей жизнью. Но вчера в нем появилось что-то новое. Камень стал сердцем! Не в прямом смысле, но его пульсация и внутренний свет так напоминали метания души ‒ с ним невозможно было говорить, лалл жаждал, лалл стремился к кому-то, лалл уже был не с ним. . .

‒Ас-саляму алейкум ва-рахмату-Ллахи ва-баракятух! ‒ гость слегка наклонил голову, приветствуя мастера.

‒Ва-алейкум ас-салям ва-рахмату-Ллахи ва-баракятух! ‒ Огюза пробрала дрожь, он понял, что за камнем пришли.