Несмотря на пасмурное утро, Даша радостно сбежала вниз по лестнице и направилась в кухню. Мурлыча под нос навязчивую песенку с рекламного ролика, танцевала от холодильника к столу, от стола к поставленной на плиту сковородке.

Мама уже проснулась, о чем свидетельствовал звук льющейся в душе воды. Девушка отрезала еще один кусочек хлеба. Любимый мамин завтрак, ‒ обжаренный маленькими кубиками хлеб, залитый взбитыми яйцами. Как правило, готовила мама. Даша просыпалась, когда та уже выезжала на работу.

Но сегодня особенный день. Праздничное настроение не давало понежиться в постели. Она выложила готовое блюдо на тарелки, нарезала кружочками помидоры, сверху кинула зелень петрушки – вид получился довольно аппетитный.

По лестнице эхом отозвались мягкие шаги. Дочь всегда поражалась маминой способности двигаться почти бесшумно. Плавными, со стороны, даже медлительными движениями она умудрялась с такой скоростью переделать в доме всю работу, что пока Даша воевала с никак не укладывающимися в шкафу вещами, мать уже возилась в саду с новой рассадой цветов или же копалась в грядках. Когда же она проигрывала свой бой, и просто запихнув, как попало кофточки вместе с брюками, юбками и сарафанами, спускалась вниз – все вокруг свидетельствовало о генеральной уборке, кухня источала божественные запахи, а вещи чудесным образом оказывались постиранными и развешенными на сушилке. Девушка вдохнула, ну, что еще нужно мужчинам – образцовая хозяйка с хорошими заработками, выглядит так, как будто не выходит с косметических салонов, и при этом, никакой личной жизни.

‒Доброе утро, маленький! Ты так рано встала? ‒ мать была удивлена.

‒Доброе утро! – Дарья чмокнула подставленную щеку и получила ответный поцелуй.

‒Что тебе снилось? – они присели к столу.

Это был их неизменный утренний ритуал. Только раньше она бежала в мамину постель, забиралась под одеяло, нагретое ее теплом, зарывалась в ее волосы, пахнущие сном, и рассказывала свои истории. Сначала это были мультфильмы, затем компьютерные игры, иногда она ругалась с братом или плавала с дельфинами, ну, а если снов не было, всегда можно их придумать. Мама улыбалась ее фантазиям. Даша так любила утро за эти моменты.

‒Помнишь пикник? Мне было года три-четыре, я очень обиделась на Тимура за то, что не отдал мне свой банан. Я еще научилась в тот день ловить солнечных «зайчиков».– А Бутч носился вокруг нас, как сумасшедший. Я тогда даже испугалась, он с такой скоростью несся на меня, подумала, что он меня раздавит, – девушка вопросительно посмотрела на мать.

‒Дашуня, что ты выдумываешь? Бутч позволял тебе абсолютно все. Только иногда, для порядка, мог поворчать на тебя, когда ты пыталась сесть на него верхом, а он очень хотел спать, ‒ мать взяла столовые приборы.

Девушке взгрустнулось так, как это бывает, когда вспоминаешь что-то хорошее, но давно прошедшее. Бутч был здоровенным алабаем. Когда она первый раз пошла с мамой и братом на кладбище, проведать могилу маминой бабушки, к ним прибился подросший щенок, уже тогда он был ей почти по плечо. Они без разговоров забрали его домой, пес понравился всем.

Щенок не грыз обувь, не обдирал мебель, не случалось и луж на ковре. В общем, идеальная собака. Непонятно почему, но Бутч решил, что должен опекать Дашу, он старался не отходить далеко от нее даже в доме.

Когда ей исполнилось тринадцать лет, пес пропал. Полгода днем она развешивала объявления, «пропал, просим вернуть за вознаграждение», а ночами плакала в подушку. Бутч был таким родным для всех, что на семейном совете решили больше не заводить собаку.

‒И как закончился сон? Ты помирилась с братом? – мама принялась за завтрак.

В ответ невнятное «угу».

‒Не разговаривай с полным ртом, – она откинулась на спинку стула.

‒Но ты же спрашиваешь в это время, – возмутилась дочь.

‒Сначала надо прожевать, затем отвечать, ‒ мать укоризненно посмотрела на нее.

‒Мам, но я не маленькая, хватит делать мне замечания, ‒ отставив тарелку, Даша принялась за ароматную булочку.

‒Буду, потому что ты ведешь себя, как маленькая, -‒мать встала налить им чаю.

‒Помирилась, ‒ буркнула девушка.

‒Что? – недоуменно вскинув брови, мама поставила чашки на стол.

‒Ответ на твой вопрос. Помирилась, мы гоняли солнечных «зайчиков», хохотали и бегали с Бутчем, ‒ напомнила Дарья.

‒На самом деле потом ты три дня вспоминала ему про банан. Тимуру это надоело, и он отдал тебе пакет своих конфет, ‒ лицо матери посветлело при воспоминании об их детских шалостях.

‒Не помню, ‒ дочь пожала плечами.

‒Ты затосковала по Бутчу? ‒ мать посмотрела ей в глаза. От нее ничего нельзя скрыть, да и незачем.

‒Он был хорошим другом. – дочь отвела глаза в сторону, чтобы мама не заметила набежавшую слезу. Ей померещился собачий лай. Нет, не собачий, щенячий!

‒Этого не может быть! Мама мы же договаривались! Это предательство! – вскакивая из-за стола, она заговорила, срываясь на крик.

‒А бросить маленькое беспомощное существо на улице в проливной дождь – это не предательство? – в тон ей ответила мать.

Сонный щенок, путаясь крупными лапами в пушистом ковре, пытался пробраться из гостиной на кухню. Даша не поверила своим глазам. Это была маленькая копия Бутча.

‒Мама, ты специально купила щенка с такими же пятнами?! – глаза защипало от набежавших слез.

‒Я тебе говорю, я не покупала. Поздно вчера возвращалась с работы, чуть не сбила его, кинулся прямо под колеса. Хорошо, что из-за дождя видимость была плохая, плелась, как черепаха. Успела затормозить. Выхожу, а он возле колеса сжался весь, не то от страха, не то от холода. Людей рядом нет. Может быть потерялся?

Дочка с сомнением посмотрела на мать и кинулась в свою комнату.

‒Я говорю, как есть. Ну, не могла я его там оставить. Не все так водят машину, как я, могли и сбить, – донесся в спину виноватый голос.