По дороге старший брат расспрашивал Дашу о Пути. Каждый из Приходящих ‒ обычные люди, призванные в Миры Дракона. Проходили они его по-своему, но рассказанные истории о походе существенно не отличались. Они попадали в Вечный покой Богов, шли по зову голоса и приходили в мир выбранной ими расы.

На памяти Балаура, лет сто назад их было несколько десятков, сейчас больше тысячи и с каждым днем число их росло. Последнее время голосов, звавших к себе, появилось два, иногда три. Он обязан был следить за тем, чтобы Приходящие не нарушали Закон.

Зачем и почему они здесь, об их миссии могли знать только Драконы. Несколько раз Балаур хотел поговорить с Драконами о Приходящих, его интересовало, как они связаны с появлением Тварей, а то, что они связаны он не сомневался, количество их росло пропорционально. Также немаловажно было знать, откуда появляются лишние голоса, ведь по правилам зов должен быть один. Но каждый раз, когда палач появлялся в Таргонии – небесных вершинах, где жили только Драконы, его сознание застилал туман. Он не мог вспомнить, о чем хотел спросить, получал очередное задание и покидал священный мир. Драконы не допускали смертных в свой дом, Балаур единственный, кто мог бывать в Таргонии, но когда он уходил, путь стирался из его памяти.

Рассказ сестры очень отличался от повествований других Приходящих. Балаур слушал, не перебивая, с каждой минутой хмурясь все больше.

‒Гера, я что-то неправильно сделала? – девушка заметила его смятение.

‒Ты здесь не причем, расскажи, пожалуйста, до конца, а потом будем делать выводы, ‒ он ободряюще кивнул головой.

‒В принципе, я почти все сказала. Ну, еще Бутч предупредил меня, что разговаривать на Земле он может только с Тимой, потому что он Зеленый и может говорить с животными. А оборотни разве животные? – Даша живо заинтересовалась Мирами Дракона и их обитателями.

‒Нет, они не животные, но сейчас Бутч в образе собаки. Я не хотел, чтобы он принимал человеческое обличье на Земле, ‒ пояснил брат. – Ты видела его в другом виде в Вечном покое Богов. А в человеческом облике ты сможешь лицезреть обожаемого Бутча в его родном мире. Я надеюсь, ты поняла, что это тот самый Бутч?

‒Конечно! Мы немного говорили о моем детстве и его роли в нем, но я вижу, что мой рассказ заставил тебя задуматься, ты встревожен. Что-то не так с моим выбором? Бутч ничего мне не сказал, ‒ девушка была расстроена реакцией Германа.

‒В твоей истории все не так, от начала и до конца. Если быть до конца честным, я ничего не понимаю, у меня даже мыслей подходящих нет. Надо дождаться Тиму, он хоть и молодой, но с версиями проблем у него нет.